Есть места, где время не течет - оно стоит, как пыль в неподвижном воздухе покинутой комнаты. Оно застыло в трещинах штукатурки и в неестественной, звенящей тишине садов, которые более не плодоносят. Земля, принявшая на себя дыхание Чернобыля. Здесь каждый предмет, не просто вещь, а окаменелость эпохи, свидетельство внезапного исхода.

Фотопроект «Выключая время» - попытка зафиксировать невидимое присутствие жизни там, где официально ее нет. Это диалог между пустотой заброшенных домов и теми, кто остался в них навсегда - в отражениях зеркал, в выцветших обоях и в молитвенном взгляде.

Центром экспозиции становятся три образа, три столпа, на которых держится повествование.

Первая картина - «Сострадание».

Бабушка с орденами на груди. Ее рука прижата к сердцу не в парадном жесте, а в инстинктивной попытке унять боль или удержать память. Она смотрит вверх. Это взгляд не в небо вообще, а в конкретное небо 1986 года. Это портрет Памяти, которая не нуждается в словах. Медали на выцветшем жакете - единственное, что блестит в этом царстве потускневших красок. Она живое напоминание о том, что катастрофа измеряется не рентгенами, а человеческими судьбами и невыплаканными слезами.

Вторая картина - «Путеводительница».

Лик Пресвятой Богородицы на стене разрушенного дома. Икона устояла там, где рухнули человеческие планы, где провалилась крыша и выбиты стекла. Она безмолвная Заступница этой покинутой земли. В ней нет пафоса, есть только тихое чудо сохранности. Это образ Веры, вросшей корнями в белорусскую землю крепче радиации.

Третья картина - «Выключатели».

Четыре старых советских выключателя на стене. Их клавиши выцвели от солнца, но сохранили следы пальцев тех, кто щелкал ими в последний раз, гася свет в коридоре перед долгой дорогой. Это ключевая метафора всей выставки. Мы привыкли, что выключатель останавливает свет. Здесь выключатель остановил Время. В этих домах свет не зажжется больше никогда. Но фотография возвращает им не свет — она возвращает им присутствие.

«Выключая время» - не репортаж о катастрофе. Это тихое раздумье о хрупкости человеческой жизни. Это признание в любви к натуре белорусской земли, где каждый кадр звучит, как шепот старой молитвы над колыбелью, которую пришлось оставить навсегда.